ЕВРЕЙСКИЙ АНЕКДОТ выпуск первый    Еврейские анекдоты можно считать видом народной поэзии. Как не знаем мы авторов русских былин или сербского героического эпоса, арабских сказок или средневековых легенд, так не знаем и тех, кто сочиняет еврейские анекдоты. Авторов некоторых анекдотов, пожалуй, можно обнаружить: многие анекдоты возникли в венских и будапештских кабаре. Хотя весьма сомнительно, не заимствованы ли и они. Если вы попробуете рассказать какой-нибудь новый еврейский анекдот завзятому знатоку, не рассчитывайте на успех. Знаток выслушает вас с хмурым видом, но не наградит смехом, а лишь презрительно махнет рукой и скажет: «Старо».    Еврейский анекдот – это поэтическое самовыражение национальности, пережившей века презрения, обид и притеснений. Еврейскому пароду не суждено было растрачивать свою энергию в погоне за почестями, за светской властью или воинской славой. Днем еврей был поглощен торговлей, ростовщичеством, медициной и другими не менее презираемыми занятиями. А по вечерам он затягивал окно шторами, отгораживался от всего мира и садился за стол – думать и мудрствовать над Святым писанием и Талмудом. Деянию он предпочитал слово. Отсюда приверженность логике. Его привлекало не только логическое содержание речи, он умел проникнуть в скрытую, потаенную суть слова, доступную лишь детям да поэтам, но неведомую людям шумным и суетным, и понял, что слово обладает могучей ассоциативной силой и способно жить самостоятельной жизнью. Диалектика теологических сочинений вошла в плоть и кровь еврея. Потому-то еврейские анекдоты отличаются отточенной формой и четкой логикой содержания.  Еврейские анекдоты впитали в себя меланхолию людей, отворачивающихся от реальности, и вместе с тем страстно тоскующих по ней. В их самоиронии проявилось стремление к активной деятельности и полноправной жизни.    Впрочем, как мне представляется, для постижения и характеристики еврейского анекдота нужен обширный трактат, для которого здесь нет места. Позвольте вместо этого рассказать вам еврейский анекдот. * * * Повстречались Абелес и Гедульдигер. –  Вы уже слышали? Эйнштейн едет в Барселону. –  Кто такой Эйнштейн? – спрашивает Гедульдигер. –  Да тот... знаменитый Эйнштейн, который изобрел теорию относительности. –  Ас чем едят эту относительность? – Как бы вам объяснить... Представьте себе: когда вы просидите на раскаленной плите всего секунду, так эта секунда покажется вам часом. А когда просидите с красивой девицей целый час, так этот час промчится для вас как секунда. Задумался Гедульдигер, а потом говорит: –  Ну и ради этого ваш Эйнштейн должен ехать в Барселону? * * * –  Что такое? Вчера вы просили у меня денег на обед, а сегодня сидите тут и уплетаете лососину под майонезом! –  Напрасно кипятитесь, Райниш! Если у меня нет денег, я не могу есть лососину. Когда у меня есть деньги, я не могу есть лососину. Так скажите на милость, когда мне ее есть? * * * Коммивояжер бубнил два часа подряд, но так и не сумел уговорить Гедульдигера, и тот ничего не купил. Собрал разочарованный коммивояжер все двадцать коллекций образчиков, отошел в угол и стал читать молитву за упокой души. Гедульдигер испугался: –  Ради всего святого, что вы делаете? –  Для меня вы умерли, – печально отвечал коммивояжер. * * * На Синагогальной улочке жили две разные дамы с одинаковой фамилией Кон. Одна – вечная ей память – преставилась, другая – лежит в постели, хворает. Служители похоронного бюро принесли в дом покойницы гроб, но ошиблись адресом. Открывает им дверь господин Кон и кричит в спальню, где лежит больная: –  Поторапливайся, Роза, тебе уже принесли гроб! * * * –    Откуда родом ваша невеста, господин Гольденбергер? –    Моя невеста из Тернополя. –    Из Тернополя? Гм... удивительное дело. В Тернополе нет ни одного порядочного семейства. –    По-вашему, нет? Есть – и еще сколько! Я назову вам целую дюжину приличных семейств! –    Извольте, назовите. –    Легче легкого! Во-первых, это... сразу не вспомнить фамилию... ну, как их там ... э ... э... –    Знаете что? Назовите мне в Тернополе хоть одно приличное семейство. –    Одно? Ха-ха! Нет ничего легче! Приличное семейство это... ну, те, что с самого края… как их там… гм... А они так уж непременно должны быть из Тернополя? * * * Пришел Штейн в кафе и заказывает: –    Официант, рюмку коньяка! Официант принес коньяк и собрался отойти от столика. Но Штейн остановил его: –    Я раздумал – не хочу коньяк, принесите мне вермут. Просмотрел газеты, посидел часок и уходит. Официант кричит ему вслед: –    Господин Штейн, вы забыли оплатить вермут! –    Но ведь вы дали его взамен коньяка. –    Да, но за коньяк вы тоже не платили. –    А что, разве я его выпил? * * * Когда у нас в черную пятницу грабили лавки, один еврей увидел, как его знакомый взял тачку и стал грузить на нее все, что попадалось под руку. – О Боже, – в ужасе воскликнул этот еврей, – господин Гедульдигер, вы тоже участвуете в погроме? – Тс-с-с! – испуганно прошептал Гедульдигер, – это же моя лавка! Александр Элькин   (при подготовке статьи были использованы  материалы книги Карла Полачека «Настоящий еврейский анекдот», Москва АСТ,  2004)  У Вас есть желание принять участие в виртуальных проектах «Давара»? Придумать свой собственный проект или дополнить уже имеющийся? Поделиться и высказать свои впечатления? Тогда пишите нам на адрес «Давара» info@davar.org.ua. Спасибо!